Марк Шагал: выставка в Пушкинском и 11 фактов о художнике

На прошлой неделе мне посчастливилось попасть на выставку Марка Шагала в Пушкинском музее. Пишу «посчастливилось» — потому что попасть туда действительно непросто: билеты разбираются на две недели вперёд, а внутри полный аншлаг. Это говорит о чём-то важном само по себе: Марк Шагал остаётся художником, к которому тянутся люди, даже если не совсем понимают, почему.

Признаюсь: до выставки я считала, что не совсем понимаю авангард XX века. Он казался мне слишком абстрактным, слишком далёким от того, что меня трогает в живописи. После двух часов с Шагалом я думаю иначе. Дело не в том, что я «поняла авангард» — дело в том, что у Шагала есть что-то, что понимается без объяснений. Это тепло. Это воздух. Это летающие люди над крышами, которые почему-то кажутся абсолютно настоящими.

Марк Шагал: между Витебском и Парижем

В Пушкинском сейчас выставлено творчество Шагала только российского периода — времени его становления как художника и начала расцвета. Это важный акцент: Шагала принято считать «французским художником» или «парижским», но всё, что сделало его Шагалом, родилось в России. В Витебске, в маленьком местечке Лиозно, в запахах субботнего ужина и звуках еврейских молитв.

Марк Захарович — это псевдоним. Настоящее имя художника Моисей Хацкелевич Шагал. Родился в 1887 году в бедной еврейской семье под Витебском. Отец работал у торговца рыбой. Жизнь была непарадная, небогатая, насыщенная бытом — и именно этот быт, эти козы на крышах и скрипачи на заборах, стали сырьём для всей его дальнейшей живописи.

В 1907 году Шагал приехал в Санкт-Петербург учиться живописи. Это было непросто: евреям для проживания в столице требовалось специальное разрешение. Он учился у Льва Бакста — одного из основателей «Мира искусства» — и этот опыт оказался важным. Но настоящим переломом стал Париж.

11 фактов о Марке Шагале

Перед тем как говорить о картинах, хочу поделиться фактами, которые дают понять, кем был этот человек. Некоторые из них я знала до выставки, некоторые узнала на ней — и они изменили то, как я смотрела на работы.

• Родился в местечке Лиозно под Витебском в бедной еврейской семье. Это не просто биографическая справка — это ключ к пониманию всей его живописи. Витебск появляется в его работах снова и снова: крыши, церкви, деревянные заборы, козы. Даже живя в Париже, он рисовал Витебск.
• Написал книгу «Моя жизнь». Всем, кто любит язык, полный образов и чувств — рекомендую. Это не строгая автобиография с датами, а дневник ощущений художника. Читается как его картины — нелинейно, с неожиданными поворотами, с огромным количеством воздуха.
• В его творчестве удивительным образом переплетаются еврейские традиции, воспоминания о Витебске, знание русской художественной школы и влияние парижских веяний. Это и есть Шагал — художник, который собрал в себе несколько культур и не стал ни одной из них полностью.
• Главная муза — его первая жена Белла Розенфельд. Ей посвящены «Над городом» и «Прогулка» — одни из самых известных и любимых его работ. Белла была дочерью богатого витебского ювелира; их отношения начались вопреки разнице в социальном положении и продолжались до её смерти в 1944 году.
• Про него пишут «российский и французский художник». Это точно и одновременно не очень точно. Он был витебским художником, который работал в Париже. Две части этого не отменяют друг друга.
• В 1922 году уехал из советской России сначала в Берлин, а потом в Париж. Ещё раньше, в 1914-м, он ненадолго вернулся в Витебск — и застрял там из-за Первой мировой войны. После революции пытался вписаться в новую жизнь: стал комиссаром по делам искусств в Витебске, основал художественное училище. Не получилось.
• Уезжал в Америку, спасаясь от нацистов во время Второй мировой войны. Его картины нацисты сжигали как «дегенеративное искусство» — вместе с работами многих других художников, которых мы сегодня считаем классиками.
• Его картины нацисты уничтожали целенаправленно. Это нужно держать в голове, когда смотришь на его работы: часть из них выжила случайно.
• Расписывал плафон Парижской оперы в 1964 году. Шагал — автор росписи потолка Гранд-опера́, которую видит каждый, кто приходит на балет или оперу. Это огромная круговая фреска с персонажами мировой музыкальной культуры: Моцарт, Берлиоз, Равель, Мусоргский — все они написаны в характерной шагаловской манере, летят, плавают, существуют вне гравитации.
• Прожил 97 лет — до 1985 года. Это значит, что он успел увидеть, как его работы заняли место в главных музеях мира, как очереди выстроились за его картинами, как имя «Шагал» стало синонимом чего-то тёплого и неземного одновременно.
• Его покупали русские коллекционеры. Русские коллекционеры начала XX века — Щукин и Морозов — собирали прежде всего французских художников. Шагал был частью той парижской среды, которую они поддерживали, хотя и стоял особняком.

Почему Шагал летает

Если одним словом описать живопись Шагала — это слово «полёт». Его персонажи не стоят на земле. Они парят над крышами, над городами, над обстоятельствами своей жизни. «Над городом» (1918) — Шагал и Белла летят над Витебском, держась за руки. «Прогулка» (1917) — Белла взлетает в небо, а Шагал стоит внизу и держит её за руку, как воздушного змея.

Это не магический реализм в литературном смысле. Это скорее язык мечты или воспоминания: так видишь самые важные моменты своей жизни — когда они происходят, кажется, что ты буквально отрываешься от земли. Шагал перевёл это ощущение на язык красок.

Параллельно существует другая линия его живописи — более тёмная, более тревожная. Еврейские местечки, горящие дома, люди с тяжёлыми взглядами. «Белое распятие» (1938) — Христос на кресте, вокруг него горит Европа: евреи бегут, синагога в огне, красноармейцы. Шагал писал это в год, когда в Германии прошли погромы Хрустальной ночи. Он был человеком своего времени, не только его мечтателем.

Шагал и Париж: встреча двух миров

Когда Шагал в 1910 году впервые приехал в Париж, он попал в самый центр художественного взрыва. Кубизм, фовизм, импрессионизм уже сделал своё дело и уступал место новым поискам. В том же Париже работали Пикассо, Леже, Делоне. В «Улье» — дешёвых мастерских для художников-эмигрантов — жили Модильяни, Сутин, Леже.

Шагал впитал Париж, но не растворился в нём. Он смотрел на кубизм и видел в нём новые возможности для своего языка — но не брал кубистическую геометрию как систему. Он смотрел на фовистов и брал у них право на яркий, неприродный цвет — но сохранял свои сюжеты, которые ни у кого больше не было. Результат — живопись, которую невозможно спутать ни с чем другим. Шагал один. Это редкость.

Работавший в то же время в Париже Арман Гийомен шёл совершенно другим путём — от импрессионизма к яркому постимпрессионизму, земному и пейзажному. Шагал шёл от воспоминания к сну, от земного к летящему. Париж давал обоим одно и то же — свободу. Но каждый использовал её по-своему.

Что смотреть на выставке: личные наблюдения

На выставке в Пушкинском представлен именно российский период — это значит, что перед вами молодой Шагал, ещё находящийся в диалоге с Россией. Здесь есть работы, написанные до Парижа, и работы, написанные сразу после первого приезда — когда парижские впечатления наложились на витебские воспоминания.

Обратите особое внимание на цвет. У Шагала цвет — не реалистический, не декоративный. Это цвет эмоции. Синий — это не небо, это одиночество или мечта. Красный — это страсть или тревога. Зелёные лица у персонажей — это не болезнь, это что-то потустороннее, нездешнее. Когда начинаешь это замечать — вся живопись открывается по-другому.

Ещё одно наблюдение: Шагал очень много цитирует сам себя. Один и тот же мотив — скрипач на крыше, влюблённая пара в воздухе, козочка, местечко с деревянными домами — появляется снова и снова на протяжении всей его жизни. Это не бедность воображения. Это верность: своему месту, своему времени, своим людям.

Если вам интересна эта тема — подписывайтесь на мой Telegram-канал @anastasia_about_art. Там я первой делюсь наблюдениями об искусстве, рассказываю о выставках и отвечаю на вопросы.

Выставка в Пушкинском — хороший повод войти в этот мир, если вы ещё не входили. Билеты, действительно, нужно брать заранее — но оно того стоит. А если вы уже знакомы с Шагалом, российский период покажет вам того художника, которым он стал, — в самый момент становления. Это всегда интересно.