Ранний Дега: исторические картины до балерин
Когда мы говорим об Эдгаре Дега, чаще всего вспоминаем балерин, репетиционные залы, скачки, женщин за туалетом, сцены городской жизни. Кажется, что Дега сразу был художником современности — наблюдателем Парижа, движения, жеста, случайного взгляда.
Но ранний Дега был другим.
В 1850-е и первой половине 1860-х годов он ещё пытался найти себя в исторической живописи. Это был самый престижный жанр академического искусства: большие полотна, античные или библейские сюжеты, героические события, возвышенные позы. Именно через такие картины художник мог заявить о себе в Салоне.
Дега тоже прошёл через этот этап. Но интересно другое: даже когда он выбирал исторический сюжет, он уже не мог писать его по-настоящему академически. Его герои не похожи на идеальные античные фигуры. Его композиции не дают ясного героического рассказа. Его история выглядит не как торжественная сцена прошлого, а как странное, напряжённое и почти современное зрелище.
Почему Дега обратился к историческим сюжетам
Период с 1855 по 1865 год был для Дега временем выбора. Он ещё не стал тем художником, которого мы знаем по балетным сценам. Он учился, смотрел на старых мастеров, изучал рисунок, композицию, человеческое тело.
Он перенимал опыт Жана Огюста Доминика Энгра и Эжена Делакруа. От Энгра он взял внимание к линии, к точности рисунка, к дисциплине формы. От Делакруа — интерес к драме, движению, внутреннему напряжению сцены. Среди современников он внимательно относился к Пюви де Шаванну, который также работал с крупными историческими и символическими композициями.
Но середина XIX века была уже не тем временем, когда историческая живопись безусловно управляла вкусами публики. Исторический жанр постепенно терял прежнюю власть.
И Дега оказался в очень важной точке. Он ещё хотел войти в большое искусство через историческую картину. Но сам способ его видения уже разрушал этот жанр изнутри.
«Спартанские девушки, вызывающие юношей на состязание»
Одной из главных работ этого периода Дега стала картина «Спартанские девушки, вызывающие юношей на состязание». Её также называют «Юные спартанцы, упражняющиеся». Дега работал над ней примерно в 1860–1862 годах; сегодня картина находится в Национальной галерее в Лондоне.
На первый взгляд сюжет кажется античным. Перед нами юные спартанцы: девушки и юноши, которые будто вступают в состязание. Источником мог стать рассказ Плутарха о воспитании в Древней Спарте, где физические упражнения и соревнования были частью общественной жизни.
Но у Дега античность выглядит совсем не так, как ожидала академическая публика.
Девушки не похожи на идеализированных богинь. Юноши не выглядят как герои античных рельефов. Это подростки — резкие, худые, неловкие, почти угловатые. В них есть не столько красота классического тела, сколько напряжение возраста, когда человек ещё не стал взрослым, но уже пытается проявить силу, характер, вызов.
Дега долго готовил эту картину. Он сделал не менее шестнадцати карандашных набросков и два масляных эскиза. Картина у Дега не рождается как быстрый вдохновенный жест. Она собирается постепенно: через рисунки, через поиск поз, через проверку движения.
Композиция построена на противостоянии двух групп. Девушки расположены слева, юноши — справа. Между ними остаётся пространство, похожее на арену. Вытянутая рука первой девушки становится главным направлением картины: она связывает фигуры, задаёт движение и превращает разрозненные позы в единую сцену.
Но при этом сцена остаётся странной. Это не ясный рассказ о древней Спарте. Это скорее наблюдение за группой молодых людей в момент вызова. Античный сюжет здесь нужен Дега не для того, чтобы восстановить прошлое, а чтобы показать живое напряжение тела, жеста и взгляда.
Именно поэтому картина кажется такой современной.
Дега не торопился выставлять её. Он показал это полотно только на выставке импрессионистов в 1879 году, а до этого хранил его в мастерской.
«Сцена войны в Средние века»: история без героизма
Другая важная работа раннего Дега — «Сцена войны в Средние века», около 1865 года. Сейчас она находится в музее Орсе в Париже.
В старой литературе эта картина могла называться иначе — «Несчастья города Орлеана». Иногда в текстах можно встретить название «Несчастья Нового Орлеана». Но в музейных описаниях сегодня закрепилось более нейтральное и точное название: «Сцена войны в Средние века».
Картина посвящена захвату северянами Нового Орлеана в Гражданскую войну в США. Американский город не был чужим для художника, в нем жили родственники матери и истории о том, как происходил захват он знал с их слов. Это вдохновило его на создание такого сюжета.
Здесь художник использует аллегорическое изображение: мы не увидим с вами городских пейзажей Нового Орлеана и его жителей. Вместо этого мы увидим ужасы войны, которые представлены вооруженными рыцарями и обнаженными страдающими женщинами.
Но в картине нет ясного героического центра. Нет персонажа, через которого зритель мог бы понять событие. Нет привычной академической драматургии, где всё подчинено главному действию.
Наоборот, Дега как будто уводит сюжет к краям картины. Центральное пространство становится почти пустым. Фигуры разобщены. Женские тела, распростёртые на земле, написаны выразительно, но они не собирают сцену в единый рассказ. Чем сильнее Дега выписывает тела, тем более чужими они становятся по отношению к историческому сюжету.
Историческая живопись обычно должна была объяснять событие, возвышать его, делать из прошлого пример для современности. У Дега история превращается в зрелище, в котором нет утешительного смысла. Мы видим не подвиг, а разрыв. Не героизм, а беспомощность. Не большую идею, а странную театральность насилия.
В этом смысле «Сцена войны в Средние века» показывает кризис исторического жанра. Дега как будто ещё находится внутри академической традиции, но уже не верит её языку.
Для Дега эта картина была попыткой выступить в Салоне 1865 года с историческим полотном. Но картина не получила высокой оценки, и вообще была мало замечена публикой.
Почему исторические картины Дега не стали его главным путём
Салон 1865 года не принёс Дега большого успеха. Его картина не привлекла того внимания, на которое он мог рассчитывать. Возможно, причина была и в том, что в центре споров тогда оказалась «Олимпия» Эдуарда Мане. Мане показал современную обнажённую женщину без мифологического оправдания, и публика увидела в этом вызов. Музей Орсе прямо связывает скандал вокруг «Олимпии» и с сюжетом, и с резкой манерой исполнения картины.
На этом фоне Дега оказался в сложной ситуации. Он вроде бы писал исторические картины, но не хотел быть просто академическим художником. Он использовал античные и средневековые сюжеты, но наполнял их современным взглядом. Он готовился к большой живописи, но его всё больше интересовали не события, а тела, позы, жесты, напряжение между фигурами.
Именно это позже станет главным в его искусстве.
Балерины Дега тоже не будут просто красивыми девушками на сцене. Он будет смотреть на них как на работающие тела: уставшие, напряжённые, повторяющие движение снова и снова. Женщины за туалетом тоже будут не идеальными Венерами, а реальными людьми, застигнутыми в неудобной, частной, почти случайной позе.
То, что началось в исторических картинах, продолжится в его зрелом творчестве. Просто античные девушки и средневековые жертвы уступят место танцовщицам, прачкам, певицам, жокеям, зрителям в театре.
Ранний Дега уже был современным художником
Ранние исторические картины Дега важны не потому, что они похожи на его поздние работы. Они важны как раз потому, что показывают переход.
Он ещё выбирает сюжеты из истории. Но смотрит на них уже глазами художника нового времени.
В «Спартанских девушках» античность превращается не в идеал, а в сцену подросткового вызова. В «Сцене войны в Средние века» история теряет ясный смысл и становится тревожным, почти бессюжетным зрелищем. В обоих случаях Дега не столько рассказывает прошлое, сколько проверяет, как человек существует в пространстве картины: как он стоит, тянет руку, оборачивается, падает, сопротивляется, замыкается в себе.
Поэтому ранний Дега — это не отдельная, случайная глава перед «настоящим» Дега. Это начало его главной темы.
Он постепенно отказывается от исторической живописи, потому что понимает: современность для него интереснее не как сюжет, а как способ видеть. И дальше он будет писать уже не великие события, а то, что кажется обычным. Но именно в этом обычном он найдёт больше правды, чем в академической истории.
И, возможно, именно поэтому Дега стал не просто художником балерин, а одним из самых точных художников движения, взгляда и человеческого тела в искусстве XIX века.
Больше заметок об истории искусства, музеях и архитектуре я публикую в Telegram-канале «Поговорим об искусстве?». Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые материалы.
